Родная речь. О чем говорят «Слова-2009″?
Конкурс «Слово года» очень популярен для многих языков и во многих странах. Иногда выбор такого одного-единственного слова бывает абсолютно предсказуем. Как, например, для русского языка слово 1945 года – это победа, слово 1957-го – спутник, а слово 1998-го – дефолт. Однако многие годы не имеют своего очевидного слова-символа. Таким был и минувший год. Поэтому обратимся к тем нескольким десяткам слов, которые в 2009-м стали финалистами конкурса «Слово года» для русского языка. Разумеется, в число претендентов на титул попали те слова и словосочетания, которые в прошлом году наиболее часто употреблялись. Высокая частота употреблений слов и словосочетаний говорит о том, какие события, реальные и мнимые, общество активно обсуждало.
Среди этих событий: 1) кризис (слова-претенденты – антикризисный, девальвация, словосочетания – дно кризиса, вторая волна кризиса, отсрочка по кредитам, 2) новый порядок поступления в вузы (финалисты – ЕГЭ и абитуриентный туризм), 3) свиной грипп (пандемия и свиной грипп), 4) международные отношения (перезагрузка – видимо, в весьма специфическом значении, газовая война). Замечу, что притязания этих слов и словосочетаний на особый статус едва ли обоснованны. Ведь за ними не просматриваются ни важные характеристики нашего общества, ни какие-либо серьезные тенденции в развитии русского языка. Однако многие другие слова-финалисты, как мне представляется, позволяют говорить о таких тенденциях в языке и о характеристиках общественной жизни.
Начну с языка и обращу внимание на то, что многие слова-финалисты имеют не один, как обычно, а два корня. Брехлама – объединение в одном слове даже трех корней: брехать, реклама и хлам. Трепортер – объединение в одном слове корней слова трепаться в значении «говорить много и бессодержательно» и репортер. Вампьютер – объединение в одном слове частей из корней слов вампир и компьютер.
Несколько иную технику создания сложных слов используют другие слова-финалисты. Например, зомбоящик – «телевизор», лохоловка – «психологическое или техническое устройство для ловли «лохов», Медвепутия – с тем же финалом сложного слова, что и, например, в словах Россия, империя. Попали в число претендентов на звание слов года и другие образования с двумя корнями: самозвон – «тот, кто всюду звонит о себе, саморекламщик», сетеяз – «сетевой жаргон», виртоман – «маньяк виртуального» (ср. выше вампьютер как обозначение другого участника той же ситуации).
Какие именно сфера и черта общественной жизни России-2009 оказались наиболее затронутыми в конкурсе «Слово года»? Сфера – средства массовой информации. А черта – насмешливое недоверие к этим средствам и, может быть, шире – к словам вообще. Напомню не только об упоминавшихся в другой связи словах зомбоящик, трепортер, брехлама, непосредственно относящихся к деятельности работников СМИ. Добавлю к лохоловке (ср. политтехнология) и самозвону (ср. пиар) нанА-технологии в значении «предвыборные подачки». На мой взгляд, все эти слова, удостоившиеся выхода в финал конкурса, заставляют по крайней мере задуматься о степени доверия получателей информации к ее отправителям.
Среди слов-финалистов чрезвычайно велик удельный весь лексики, связанной с использованием интернета. Это обстоятельство обусловлено и самими условиями конкурса, предоставившего этой области специальную номинацию. И вполне справедливо. Ведь пользование интернетом (а следовательно, и соответствующая лексика) становится все более существенной частью жизни все большего числа говорящих по-русски людей. В пространстве русского интернета вырабатывается новый специфический подъязык, в котором сейчас очень сильны центробежные тенденции и не просматриваются силы центростремительные. С позиций теоретической лингвистики такое положение, если оно продолжается слишком долго, весьма опасно для взаимопонимания между теми, кто таким языком пользуется.
Игорь МИЛОСЛАВСКИЙ, профессор МГУ