Русские студенты приобщили Сименона к литературе
Младший сын писателя Жоржа Сименона 50-летний Пьер Сименон только что опубликовал во Франции свой первый роман – триллер «Во имя пролитой крови». Бывший финансовый эксперт и адвокат, живущий в Лос-Анджелесе, поделился своими воспоминаниями об отце.
известия: Итак, мы присутствуем при появлении литературной династии Сименонов.
Пьер Сименон: Так уж и династии… Однажды отец мне сказал: «В моем ремесле кроме Александра Дюма – отца и сына – дети никогда не наследовали таланты своих родителей». Мой отец советовал нам заниматься в жизни тем, что сделает нас счастливыми.
и: У Сименона было четверо детей. У него оставалось время на родительские заботы?
Сименон: Он всегда повторял: «Моя профессия – быть отцом семейства, а моя деятельность заключается в сочинительстве». Он считал детей главным делом своей жизни. Очень любил цирк и сравнивал семью с акробатами, которые выстраивают на арене живую пирамиду. В ее основании стоит глава семьи – самый сильный и самый взрослый.
и: Сименон потерял ту, что стояла выше всех. Его младший ребенок – Мари-Жо в 25-летнем возрасте покончила с собой.
Сименон: Это был самый трагический день в жизни отца. Так случилось, что в тот момент я был вместе с ним. Действительно, это было для него сильнейшем потрясением, о котором мне даже сейчас трудно говорить.
и: В романе «Сын» Сименон писал, что отец всегда остается лучшим другом своих детей, но это они осознают только после его смерти.
Сименон: Здесь я не могу полностью согласиться с отцом. То, что он мой лучший друг, я понял задолго до его кончины.
и: И как он вас воспитывал?
Сименон: Нас трое сыновей. Марк, который был старше меня на 20 лет. Он уже умер. И Джон, которому сейчас 60. Отец всем нам предоставлял большую свободу, напоминая, что свобода обязывает к ответственности. Я мог поздно приходить домой, и отец никогда не требовал отчета. Но я всегда так боялся его разочаровать, и поэтому не совершал глупостей, какие обычно совершают подростки.
и: Одни считают Сименона великим. Другие называют «стахановцем от литературы» и говорят о «сименоновском конвейере».
Сименон: Отцу были неприятны эти дискуссии. Одно время во Франции его называли «вокзальным» романистом. Причисляли к авторам, книги которых покупают, чтобы убить время в поезде. Если писатель продает много книг, полагают снобы, значит, он коммерческий и, следовательно, плохой. Но у Сименона были и остаются миллионы читателей. Многие узнавали себя в его героях.
и: Сам Сименон называл себя ремесленником. Уничижение паче гордыни…
Сименон: Отец считал себя не писателем, а романистом. Для него писатель – это прежде всего интеллектуал, мыслитель, а к таковым он себя не причислял. И в этом он был не прав. Он был человеком большой культуры, которую приобрел в течение всей своей жизни. Отец говорил, что вырезает свои романы из куска дерева. Поэтому ему ужасно нравилось наблюдать за гончарами, которые из глины изготовляют прекрасные вещи.
и: Кто из писателей оказал на него наибольшее влияние?
Сименон: Волею судьбы – русские. Он родился и вырос в Льеже, шахтерском городе, где находился горный институт. Его мама сдавала комнаты, и среди жильцов были русские студенты. А мой отец, тогда еще ребенок, проводил с ними много времени. И в раннем возрасте, когда другие дети обычно захвачены Жюлем Верном, он увлекся Толстым, Достоевским, Чеховым, Гоголем. Он повторял, что именно русская литература с ее вниманием к маленькому человеку оказала на него сильнейшее влияние.
и: Он написал около 500 книг. Остается ли еще неизвестный Сименон?
Сименон: Литературным наследием отца занимается мой брат Джон, который живет в Лозанне. И если не ошибаюсь, неизвестных рукописей нет. Опубликовано все.
и: Ценил ли Сименон награды? Переживал, что ему не присудили Нобелевскую премию?
Сименон: Он говорил, что литературные почести похожи на медали, которые присуждают животным на ярмарках. От многих писательских наград он отказался, отец утверждал, что отклонит и Гонкуровскую премию, если ему ее присудят. Не знаю, отказался бы он от Нобелевской. Это высокая награда, но и отец мой был человеком необыкновенным.
и: Если верить легенде, Сименон был отшельником и даже мизантропом…
Сименон: Мне судить трудно – я появился на свет, когда отцу было уже 56 лет. До Второй мировой войны он любил кутить с друзьями, но бурная жизнь так называемых знаменитых людей ему быстро надоела. И когда он, по его словам, «был в романе», ему, естественно, требовалось уединение. Если отец не сидел за письменным столом, дверь его дома была открыта. Но, разумеется, он не вел жизнь современной суперзвезды. Он предпочитал провести вечер с другом – местным врачом, нежели присутствовать на гала-обеде, куда собиралась сотня людей.
и: С кем еще он дружил?
Сименон: С Федерико Феллини, который часто навещал его в Швейцарии. Они сдружились в 1960 году, когда мой отец был председателем жюри Каннского фестиваля и сделал все, чтобы «Сладкая жизнь» получила главный приз. Очень близким ему человеком был Чарли Чаплин. И частично благодаря Чаплину наша семья переехала в Лозанну. Он говорил отцу: «Перебирайся в Швейцарию. Это страна, где тебя никто не трогает».
и: Ваш отец интересовался политикой?
Сименон: Он следил за происходящим в мире. Был выше каких-то водоразделов, но презирал профессиональных политиков. Учил меня: «В жизни ты можешь заниматься любым ремеслом, кроме двух, – политика или сутенера. И если тебе придется выбирать между ними, то стань лучше сутенером».
и: Согласно одному из мифов Сименон состоял в интимной близости с десятью тысячами женщин, и восемьдесят процентов из них были проститутками.
Сименон: Совсем не миф. Мой отец рос в первой половине XIX столетия. В то время публичные дома были легальными заведениями. И свой первый сексуальный опыт подростки приобретали именно там. Тогда наведываться в такие дома считалось само собой разумеющимся – все равно что ходить в клуб. Отец вел активную сексуальную жизнь на протяжении более чем четырех десятилетий. Я сам слышал, как он спокойно рассказывал об этом Феллини. Несколько дней спустя я снова коснулся этой темы: «Знаешь, я посчитал на калькуляторе, и получается, что у тебя было такое-то количество женщин в неделю». Он ответил, что «округлил» число. Потом мы с ним согласились, что его «результат» ближе к шести тысячам. И когда эти слова попали в прессу, они оказались отличной рекламой. Помню, что на первой полосе их процитировала даже такая серьезная газета, как «Уолл-стрит джорнал». А в только что вышедших мемуарах Уоррен Битти утверждает, что он уже превысил рубеж в 12 600. После чего США написали, что голливудская звезда побил рекорд Сименона.
и: Ему приходилось много тратить на женщин, а у него была репутация скупого.
Сименон: Упреки в скряжничестве, связаны с тем, что отец умел добиваться заключения выгодных издательских контрактов. Он вел переговоры как опытный бизнесмен. Сейчас у всех артистов, художников и писателей есть агенты, но у отца никого не было. А его книги продавались в пятидесяти странах.
и: Чувствовал ли он себя счастливым?
Сименон: Его книги свидетельствуют о том, что счастья можно достигать в чем-то малом и в отдельные моменты, а постоянно пребывать в состоянии безмятежного счастья нельзя. В конце жизни ему удалось достичь душевного спокойствия, хотя, конечно, он всю жизнь тяжело переживал кончину моей сестры. Да, порой я видел отца счастливым. Но едва ли он когда-либо находился в таком состоянии на протяжении хотя бы целого дня.
и: Боялся ли он смерти?
Сименон: Он боялся болезней, связанных с возрастом, потери своих умственных и физических возможностей. Старость сама по себе для него была чем-то естественным…
Юрий КОВАЛЕНКО